Ростовщичество — древнейшая профессия, которая раздражала человечество еще до изобретения колеса. Давать в долг под проценты казалось отличной идеей, пока все мировые религии не хором заявили: «Стоп! Так нечестно!». В священных текстах ислама, христианства, иудаизма, буддизма и других учений эта практика регулярно получала «черную метку», словно неугодный гость на пиру духовности.
Возьмем, к примеру, ислам. Здесь ростовщичество, или «риба», запрещено так категорично, что даже Коран сравнивает тех, кто берет проценты, с людьми, которых дьявол лишил разума. Финансовые операции должны быть основаны на риске и справедливости, а не на гарантированной прибыли за счет чужой беды. Если бы банкиры VII века попытались открыть исламский филиал, их бы вежливо попросили собрать вещи и не забыть прихватить свои свитки с расчетами.
В христианстве отношение к ростовщикам было не менее теплым, чем к прокаженным. В Евангелии от Луки прямо сказано: «Взаймы давайте, не ожидая ничего». Средневековые теологи и вовсе считали, что ростовщики отправятся прямиком в ад — причем без возможности досрочного погашения грехов. Интересно, что запрет действовал до тех пор, пока кто-то не догадался переименовать «проценты» в «плату за риск» — и вот уже банкиры XVI века спали спокойно, а церковь делала вид, что не замечает подмены терминов.
Иудаизм подошел к вопросу с типичной для него изобретательностью. Тора запрещает брать проценты с соплеменников, но разрешает делать это с чужаков. Это как если бы Моисей сказал: «Своих не обдираем, а остальные… Ну, вы поняли». Правда, позже раввины усложнили правила, чтобы евреи не превратились в этаких финансовых пиратов, но лазейка для маневра осталась.
Буддизм, с его акцентом на сострадание, и вовсе объявил ростовщичество формой эксплуатации. Дхаммапада сравнивает алчного кредитора с пауком, который запутывает жертву в паутине долгов. Монахам предписывалось избегать любых сделок с процентами — видимо, чтобы не отвлекаться от медитации на подсчеты убытков.
Исторический парадокс в том, что, несмотря на все запреты, ростовщичество выжило, как таракан после апокалипсиса. В Средневековой Европе, где церковь громила процентщиков, эту роль часто брали на себя евреи, что породило стереотипы, которые аукаются до сих пор. А в мусульманских странах придумали «халяльные» схемы, где проценты маскируются под «вознаграждение» или «аренду».
Сегодня, когда мир опутан кредитами и микрозаймами под 300% годовых, религиозные запреты кажутся наивными. Но их суть актуальна: речь всегда шла не о цифрах, а о морали. Когда ты наживаешься на чужом отчаянии, даже самый гибкий банковский регулятор не спасет твою душу от «штрафных санкций» свыше.
Если бы все пророки и святые собрались на совет, они бы, наверное, посмеялись над человеческой изворотливостью. Запретили проценты — придумали кредитные карты. Осудили алчность — изобрели криптовалюты. Но, может, в этом и есть урок: сколько ни придумывай финансовых уловок, вечные истины остаются простыми. Как говаривал один мудрец: «Если хочешь быть богатым — не помогай времени грабить ближнего». А иначе когда-нибудь придется объясняться не только с банком, но и с высшими инстанциями.
